ИСКРА  

  

249340, Калужская область, г. Жиздра, ул. Володарского д. 9
Тел. Редактора 2-15-83    Отдел рекламы 2-13-50    Отдел писем 2-12-67
e-mail:  
iskra@kaluga.ru 

 

Победа далась нелегко

Из воспоминаний командира 5-й батареи 703 истребительно-противотанкового артиллерийского полка И. Бокого.

“Наш 703 истребительный противотанковый артиллерийский полк резерва Главного командования занимал оборону на танкоопасном участке в двадцати километрах севернее г. Жиздры. Пятая батарея этого полка занимала огневую позицию юго-восточнее Крестьянской горы. Основной задачей нашего 703 ИПТАПа РГК была борьба с танками врага и его перебрасывали по всему фронту на танкоопасные участки нашей обороны, во время наступательных операций он принимал активное участие в артиллерийской подготовке, а затем в подавлении огневых средств противника, встречающихся на пути наступления наших войск.

В марте 1943 года пятая батарея, которой я в это время командовал, готовилась к предстоящей схватке с немецко-фашистскими танками и пехотой. Разведчики беспрерывно вели наблюдения за поведением и действиями противника в секторе обороны батареи, и данные наблюдений аккуратно сообщались в штаб полка.

Вечером 18 марта 1943 года по предложению моего заместителя по политической части ст. лейтенанта Алексея Ивановича Боротникова, которого я всегда называл боевым комиссаром, мы произвели открытое партийное собрание коммунистов батареи, на котором проинформировали присутствующих о сложившейся обстановке и данных разведки о противнике. Судя по гулу моторов и лязгу гусениц в ночное время, противник подтягивал свои танки к переднему краю с намерением прорвать нашу оборону и улучшить свои позиции. Поставили всем общую задачу в предстоящем бою, а коммунистам – каждому персонально.

На рассвете 19 марта 1943 года немецкое командование предприняло непродолжительную, но мощную артподготовку, к счастью, не причинившую большого ущерба нашей батарее, хотя и была нарушена телефонная связь со штабом полка и взводами. По моей команде «По местам! Приготовиться к бою!» все устремились на свои места. Управленцы под командованием командира взвода Медведева и командира отделения старшего сержанта Николая Гончарова заняли оборону на наблюдательном пункте и прикрывали ОП с востока. Мы же с замполитом направились к пушкам. Поскольку командиров огневых взводов ещё не прислали взамен ушедших в госпиталь по ранению, мы решили быть у орудийных расчетов, хотя могли смело положиться на своих командиров орудий, но в трудную минуту хотелось быть вместе с ними.

Так же неожиданно, как и началась, артподготовка прекратилась.

Миг тревожной тишины – и на ОП, словно из-под земли, со скрежетом и лязгом двинулись фашистские крестоносные танки с десантниками и автоматчиками, следующими под их прикрытием. Моя команда «По танкам  бронебойными – огонь!» потонула в сплошном грохоте моторов и стрельбе наступающих и обороняющихся.

Как и ожидал, орудийные расчеты активно и вовремя вступили в неравный поединок с гитлеровцами. Наблюдая динамику боя, послал связного сержанта Вакуленко к командиру четвертого орудия с приказанием: отсекать пехоту от танков и вести огонь на её уничтожение. И убедился, что своевременно. Засуетились, забегали фашисты. С какой яростью и ненавистью вели поражающий огонь все наши огневики, а рядом, пыхтя и обливаясь обильным потом, вел огонь по десантникам и автоматчикам из ручного пулемета Дехтярева мой боевой замполит Воротников.

Поредели расчеты у пушек, да и они все, за исключением первого, были уже небоеспособны, но огневики не опустили рук и вели прицельный огонь, наводя орудия на цель по стволам ввиду того, что панорамы (оптическое прицельное приспособление у орудий) у трех орудий были разбиты.

Свободные от стрельбы вступали в единоборство с вражескими танками с гранатами и бутылками с зажигательной жидкостью.

Наша ОП была оборудована по всем правилам фортификации. Для борьбы с танками были вырыты противотанковые колодцы с нишами, в которых хранились противотанковые гранаты и бутылки с КС. Колодцы траншеями полного профиля соединялись с орудиями и снарядными погребками. В тот день они сыграли свою роль в борьбе с танками, а их уже стояло несколько горящих и с подбитыми гусеницами. Батарейцы сражались до последнего вздоха.

Разъяренные своей неудачей вражеские танкисты изменили тактику боя. С присущей им жестокостью они наезжали на противотанковые колодцы и, сделав резкий разворот, заживо давили там наших солдат.

Но самые смелые и разумные решения рождаются в трудные, критические моменты. Не желая быть заживо похороненными в колодцах, огневики выскакивали из них с гранатами и бутылками в руках и бросались навстречу танкам, останавливая их. Вскоре немцы были остановлены.

Наступило затишье. Даже разговаривали все почему-то вполголоса. Уставшие, в грязных шинелях, измученные после предельно высокого напряженного боя, молча смотрели друг на друга со счастливыми улыбками на лицах, а в глазах читалась радость и гордость за вырванную победу над врагом и за то, что остались живы.

После громадной эмоциональной нагрузки в этом бою перестало биться сердце комиссара – любимца всей батареи. Смерть этого человека, умудренного житейским опытом, корректного и всегда скромного, сильно поразила меня. Не меньше потрясла моего связного, боевого разведчика сержанта Вакуленко, прикрывшего своим телом меня от осколков немецких гранат. И все же я был ранен в обе ноги. Добрался с помощью товарищей в санчасть полка, где меня принял старший врач полка, капитан медслужбы К.З.  Закиров, который сделал первичную обработку ран и позвонил на КП командиру полка подполковнику В.Н. Иванову, приказавшему, чтобы меня никуда не отправляли до его прибытия. Уставший, с покрасневшими от бессонных ночей глазами, но как всегда энергичный, подтянутый, аккуратный и жизнерадостный, зашел он в санитарную машину, где мы его ожидали.

Поздравив нас с успешным завершением боя, он долго расспрашивал меня о потерях.

Все вспоминали своих товарищей. Многих мы тогда не досчитались. Воины погибли как герои, как патриоты, отстоявшие честь и независимость нашей Родины”.